Читать книгу - "Отель `Трансильвания` - Челси Куинн Ярбро"

Другое дело — психическая составляющая вампиризма. То, чего жаждут вампиры, это не кровь, а жизнь. («Ведь, кровь — это жизнь, мистер Харкер», — говорит Дракула.) Именно физическая близость придает важное значение крови, телесный контакт — это главное, к чему стремится вампир. Говоря об этом, нельзя не отметить, что вампиры являются психокинетиками, поскольку им приписывают способность влиять не только на поведение людей и животных, но также и на погоду.

Очень много писали и говорили о сексуальной подоплеке вампиризма, о том, что в большинстве случаев они нападают по ночам, лезут прямо в постель, а жертва в финале ощущает себя полностью изнуренной. Однако в настоящее время в большинстве культур принято полагать, что вампиры на половой акт не способны и осуществляют свои желания посредством укусов, что с легкостью отметает всяческие фрейдистские интерпретации. То есть не сама по себе кровь, а действие, направленное на ее получение, насыщает вампира. Определенно это существенно, ибо китайский вампир, например, припадает не к горлу, а к хребту своей жертвы, добираясь до ее спинномозговой жидкости.

В европейской среде бытовала тенденция относить вампиров к еретикам или сатанистам, но это натяжка. Если бы вампиры и впрямь боялись, скажем, креста, то уже само погребение под крестом было бы против них достаточной мерой. Однако религиозная символика им не помеха. И в их поведении ничто не указывает на приверженность к сатанинскому культу. Полагать, что колдун после смерти становится упырем, принято лишь в христианских странах.

К вампирам можно относиться по-разному — с отвращением или с любопытством, но, так или иначе, легенды, которые о них ходят, будоражат человеческое воображение с давних времен. Совершенно очевидно, что в идее атакующей нежити есть что-то одновременно отталкивающее и притягательное, По большей части причины этого коренятся в людской озабоченности загадкой, какую таит в себе смерть.

Вэрни, Дракула, лорд Рутвен и сонм им подобных героев, к каковым, возможно, относится и Сен-Жермен, заняли прочное место в современной литературе. Если бы они не затрагивали нечто, сокрытое в нас самих, их бы там попросту не было.